И все равно идти...
И все равно идти.
Куда-то в запределье:
Меж рек далёких тайн,
Колец других времён,
По тонкой кромке жизни,
Где память и забвение
Сплетают карту мира:
И явь, и странный — сон.
И все равно мечтать.
Как дети могут — смело:
Пить каждый миг из чаши
Чудес и волшебства.
И чтоб свеча желаний
Сияла, а не тлела:
И грела, просто — грела,
Всех тех, кому нужна.
И все равно любить.
Без грёз и ожиданий:
Как мать заботу детям
Дарует просто так.
И это — все, что нужно,
Чем свет — тьму побеждает,
И все мы это можем:
Идти. Любить. Мечтать.
Мы сами создаем свой дом и путь
Снег закружился в танце за окном,
Под шёпот звёзд — ветра секундам вторят,
И в тихой неге — близкий, родной дом,
В который счастье просто так приходит.
Всё потому, что в доме — есть уют,
А стены-скалы защитят от бури.
Своих всегда здесь ждут и берегут,
И отогреют от колючей вьюги.
И в доме просто можно отдохнуть,
Забыв тревоги, боль и передряги:
Принять горячий чай из добрых рук,
И знать, что здесь — ты свой, а не бродяга.
Мы сами создаём свой дом и путь
Совместно с теми, кто всего дороже:
С кем сладко быть, любить, и видеть суть,
С кем хорошо, легко и так надёжно.
Казалось бы...
Казалось бы — так просто быть собою,
Но в каждом «быть» — есть тихий труд души:
Не допускать нечестности, уловок и безволия,
Но и спонтанность вдохновения не глушить.
Казалось бы — легко быть откровенным,
Но правда требует заботы о другом:
Уметь быть бережным, открытым и конкретным,
Чтить своевременность, контекст и общий фон.
Казалось бы — естественно жить сердцем,
И делать то, что рвётся изнутри.
А ведь для этого нужны нам — мудрость, метод,
Чтобы ошибок горьких не свершить.
Казалось бы… Вот только оказалось,
Что «жить» и «быть» — всегда вне громких слов:
А в том, как воплощаем нашу данность —
В ней есть забота, чуткость и любовь?
Время
Все, что несёшь в своём израненном, открытом,
Кому-то станет гаванью, надеждой, маяком.
Средь странных игр, масок, сердец полузакрытых,
Свети там, где ты есть: будь сам — и путь, и дом.
Не забегай вперёд — всему здесь свое время,
Пусть даже остро режет ушедший каждый миг…
Мы — люди — безоружны пред тайной жизни, смертью,
И все, что можем просто собой быть и любить.
И может быть однажды среди осколков веры,
Взойдёт на небосводе счастливая звезда.
И мы поймём, что счастье — в тепле и чувстве меры,
И в бережности взгляда в взаимности глаза…
Соответствия
Научи меня отпускать.
Никогда ни за что не держаться.
И в себе самой мир отыскать,
Ну и впредь — никогда не сдаваться.
Научи меня тишине.
Той, что звезды в предвечном мерцают.
И гореть, не сгорая в огне,
И идти, не поддавшись печали.
Научи меня просто… любить.
Беззаветно, отчаянно, тихо.
Когда все замирают миры,
Только вечность безвременьем дышит.
Когда я стану старой
Когда я стану старой — тебя вспомню
И нашу всю не-прожитую жизнь.
Как друг у друга грели мы ладони,
А в трудностях шептали: «Верь. Держись».
Как пили чай, уставшие с дороги,
И молча растворялись в тишине.
Как замирали в исступленьи на пороге,
Услышав трепетное: «Жду… Иди ко мне».
Как засыпали на рассвете нерождённом,
Проговорив до этого всю ночь.
Как было рядом сладко и спокойно…
Сбегать друг к другу от мирского прочь.
Как было ясно на душе зимою,
Увидев в ночной тьме улыбки свет,
Сжимать ладонь — любимую, родную,
И говорить так ласково: «Привет…
Ну как дела? Что нового? Что в сердце?
Теплее одевайся — ходит грипп!»
И слышать: «Здравствуй! Давай вместе греться?
Под теплым пледом, под любимый фильм».
Как дни в недели прорастали, в годы,
А мы с тобой инаковерцами прослыли —
Как люди неизведанной породы,
Что так отчаянно и верно полюбили.
Когда я стану старой — я заплачу,
Так страшно вспоминать свою не-жизнь.
Под теплым пледом по привычке спрячусь,
И прошепчу совсем неслышно: Верь. Держись.